HOMEPAGE

Kультура

 

Юра Борисов: «Произнести «Я тебя люблю» - это сложно»

 
photo:  (radio.cz)
 

От тех, кто следит за новостями российского кинематографа, имя Юрия Борисова вряд ли могло ускользнуть. На его счету целый ряд фильмов на военную тематику – «Молодая Гвардия», «У каждого своя война», «Дорога на Берлин», сериал «Отчий берег», яркие театральные роли. Чешскому зрителю актёр известен лучше всего по лентам «Хрусталь» и «Бык» - обе они были представлены здесь в последние два года. На примере этих работ мы обсудили такие простые и одновременно такие сложные вопросы – любовь, счастье, гениальность, надежду, отчаяние.

 

В самом начале беседы вспоминаю про роль Юрия в «Хрустале», перевожу разговор на его образ Антона Быкова в драме «Бык». Сюжет обеих кинолент разворачивается в России девяностых годов, но актёр не видит в них схожих моментов.

— Это вообще кардинально разные фильмы, разные стилистики, разные жанры. Единственное, что их объединяет – это девяностые годы, но даже и это не объединение. Соответственно, и роли у меня везде разные и я не могу даже параллелей никаких провести, да и мне кажется, это не нужно.

— Хорошо, а в какой из ролей ты чувствовал себя более органично?

— Я думаю, что для актёра вопрос не заключается в органичности. Когда ты понимаешь, про что ты хочешь сделать свою работу, то дальше не возникает такой проблемы. Ты просто находишь какие-то возможные средства для воплощения того, что ты чувствуешь и понимаешь.

— Раз уж мы сейчас говорим о «Быке», то что ты здесь хотел воплотить?

— Когда я прочитал сценарий, то увидел в нём безнадежность и одновременно надежду. Это все несколько эфемерные будут слова, потому что это нельзя так объяснить конкретно, да и если бы было можно, то было бы, наверное, скучно. Этот персонаж, Бык (кличка Антона Быкова – прим. ред.), он в себя вобрал, с одной стороны, всю безнадежность, отчетливо осознавая, что перспективы никакой нет, но одновременно с этим у него есть глобальная надежда на то, что всё будет, что все всё смогут. Вообще то время в России, конец девяностых – это то время, когда происходил важный переход от чего-то к чему-то.

— Получается, что фильм больше об отчаянии, чем о надежде.

— О надежде в отчаянии. Об отчаянии в надежде. Об отчаянной надежде, если уж копаться в словах (смеётся). Это хорошие два слова, отчаяние и надежда. Как их не сочетай, всё будет про этот фильм.

— Это применимо и к нашей современной жизни? Та ситуация, которая разворачивается в фильме?

— Конечно, потому что мы выросли из этого всего, это очень близко всё. Кто-то этот период прошёл в одном возрасте, кто-то в другом, но, так или иначе, то, что мы сейчас есть, и то, какой дорогой мы идём в результате – исторически это всё вытекло оттуда. Естественно, мы уже далеко ушли, живем в другом тысячелетии, с другими проблемами, но фундаментом всего этого является надежда и отчаяние.

— Юра, что тебе больше всего нравится в актёрской профессии?

— То, что ты можешь прожить очень много жизней, которые ты не смог бы прожить иначе. Если ты не актёр, то такая жизнь, которой я живу, называлась бы шизофрения. А если ты – актёр, то всё нормально, это твоя профессия.

— От гениальности до шизофрении, то есть сумасшествия, как известно, один шаг. В актёрской профессии точно так же?

— Это, действительно, так, но тут не идёт речь о гениальности. Просто гений – это человек, который превосходит своё время на много шагов вперед. Обычно гения понимают спустя десять, пятьдесят, сто, двести лет. Поэтому если про кого-то сегодня говорят, что он – гений, это вообще не так. Сегодня ты не можешь понять, кто гений, а кто нет. Ты просто не поймешь, о чем этот человек. Все гениальные вещи неочевидны для современников.

— Говорят же, что самый продаваемый художник – мёртвый художник. Ты это имел в виду?

— Отчасти, да, но есть и другая сторона вопроса. Очень многие вещи художники – и я сейчас не о живописцах, а именно о Художниках говорю – делали из-за того, что им были нужны деньги. И да, чтобы поесть, нужно сотворить что-то, и это тоже нормально. Когда человек погрязает в богатстве, ему это мешает жить. Это сложно – быть богатым.

— Юра, давай вспомним ту сцену из «Быка», где Антон с Таней (одна из главных героинь в фильме – прим. ред.) отношения выясняют. Речь о чувствах, но Антон говорит: «Я не знаю, что я чувствую». Он, действительно, не знает? Или это потому, что у него, как в знаменитой пирамиде Маслоу, не заполнены базовые уровни с базовыми потребностями, а значит, ему тут не до высоких чувств?

— Нет, он понимает, что он чувствует. Это любовь, но он просто не может этого сказать. Это тоже глобальный вопрос того времени, да и не только, кстати, того. Для русского человека сегодня это почему-то сложные слова – «Я тебя люблю». Не так много людей, особенно мужчин, которые могут говорить: «Я тебя люблю», говорить это одновременно честно, и тогда, когда это нужно сказать. Очень много настоящих мужчин не могут это произнести, потому что им кажется, что это признак слабости. Это целый комплекс проблем, связанных с устройством человеческого самца, если можно так выразиться. В общем, этот кусочек из фильма до сих пор актуален и современен.

— Юра, несмотря на всё это, ты считаешь, что Антон Быков, твой герой, он – счастливый человек?

— Он ощущает это счастье в тех сценах, когда у него есть Она. Счастье – это вообще двоякий вопрос, как и то, как ты его можешь ощутить. Мы часто понимаем, что мы были счастливы, но спустя некоторое время, а вот в моменте ощутить это почему-то не получается. Такая уж она, особенность человеческой натуры.

Или, если получается ощутить, то это вспышка, которая тут же проходит. И непонятно, счастье это было или кайф. Кайф и счастье ведь совсем разные вещи. Вот ты могла бы про себя сказать, что ты – счастливый человек?

— Я бы сказала, что да, я – счастливый человек. А ты – нет?

— Я тоже так про себя могу сказать. Хотя нет, это ведь бравада! Ты видишь вокруг себя много людей, которым очень сложно, и, понимая это, ты просто не можешь позволить себе сказать: «Нет, я – несчастливый человек!» При этом у тебя всегда есть куча проблем, которые тебе мешают жить. Вообще, я считаю, каждый человек должен считать себя счастливым и понимать, что он – счастливый. Уныние – это грех. Если ты говоришь, что ты несчастлив, это значит, что у тебя просто есть какая-то проблема, и ты должен её победить.

Мы беседовали с актёром Юрием Борисовым.

 
 
Автор: Český rozhlas Radio Praha
 
Добавленo: 12.08.2019
 
 
 

Похожие статьи

 
Kультура
 
 

Диалоги о свободе: «бархатная...

Смена общественного строя с помощью «силы бессильных» – путем мирного гражданского восстания. Тридцать...

 
 
Kультура
 
 

Фестиваль чешской кинокомедии...

Всем хорошо известно, что смех продлевает жизнь. Хотите стать долгожителем? Тогда обязательно посетите...

 
 
Kультура
 
 

Йозеф Чапек – мастер кисти, пера и...

Маленькие читатели во всем мире знакомы с ним посредством «Приключений песика и кошечки». Любители...

 
 
Kультура
 
 

Уроки Яна Шванкмайера. Искусство...

Культовому чешскому кинохудожнику Яну Шванкмайеру 4 сентября исполнилось 85 лет. Эта многогранная...

 
Избранное

История изобразительного искусства

Что происходило в изобразительном искусстве в самом начале чешской истории…

Климатические условия

Чешская Республика – это континентальное государство, которое находится на…

Важнейшие открытия современности

За последние десятилетия чешская наука принесла много переломных открытий…

Чешский язык

Чешский язык относится к группе западнославянских языков. Чешский язык также…